|
ДА, ЭТО БЫЛО ПОХОЖЕ НА КАТАСТРОФУ В ЕВРОПЕ |
|
|
|
|
Йоэль Элицур
|
|
ЗХвТХаУ, 22 БХЭвпСам 2005 |
Как там, так и тут надо всем властвует диктаторская система, ей принадлежат армия, полиция, юридическая система и пресса. А мы, мелкота – перед нею... Все споры, которые поднимались в последнее время, сводились к чему-то мелкому: хорош или плох Совет Поселений, не стоит ли вести себя в процессе борьбы повоинственней?...
Текст на иврите http://www.a7.org./print.php3? what=article&id=4826
Доктор Йоэль Элицур «АРУЦ-7, Новости, мнения», 4.09.05
Вторник 23 августа, предвечерние часы. День, который для меня будет, наверно, днём поста до того момента, когда мы вернёмся снова туда, откуда нас изгнали. По радио сообщают поучительные и успокаивающие итоги - это руководство армии и полиции рапортует об итогах «операции». И я испытываю потребности подвести итоги землетрясения, которое мы пережили, «потопа, которым были захвачены все и вся, который сбросил всех с самого верха до самого низа». И у меня созрело маленькое решение: никто не сможет обязать меня допустить цензуру моих мыслей. От сердца до уст – и прямо на клавиатуру. Я в точности изложу мои мысли и ощущения. Последние две недели я был в Кфар-Даром. Нет слов, чтобы описать мощь веры, которая там царила. Никто не занимался упаковкой, теплицы работали полные сутки, синагога была переполнена, и слова Торы и молитвы неслись из глубин сердец, чувство братства между местными и «подселенцами-просоченцами» достигло вершин «любви к народу Израиля». В день изгнания в пол-седьмого утра, поступило сообщение: «Силы депортаторов приближаются к посёлку, просьба ко всем занять свои места». Я поспешил в секретариат, моей функцией была разъяснительная работа в системе оповещения. Пока я готовился исполнять свою функцию, и вдруг увидел - ну, как в тогдашней Европе, людские массы, облачённые в чёрное, длинные рукава, каски, в глазах – непроницаемое выражение, маршируют стройными рядами в сторону центра посёлка. Параллельно этим – солдаты в хаки, тоже рядами и с такими же непроницаемыми лицами. Ещё никто не пострадал. «Должен быть порядок!» - стало быть, ждут команды. Я закрыл и запер двери. Я знаю, как задействовать систему оповещения, и начинаю трансляцию. Главным материалом, который я хотел нынче изложить, был этический код ЦАХАЛа, установленный со всей требуемой ясностью: «Солдат не применит силы, чтобы поразить мирных граждан, которые не участвуют в военных действиях, и сделает всё возможное, чтобы предотвратить угрозу их жизням, здоровью, достоинству и имуществу». К этому я прибавил одно уточнение: «Отец, мать и дети в Неве-Дкалим или Кфар-Даром – люди, не участвующие в военных действиях. Если вы взламываете дверь в комнату или ванну, где прячутся дети, родившиеся в этом доме, и силой тащите их из дома, вы угрожаете их жизням, здоровью, достоинству и имуществу. Каков у вас логический ответ на это утверждение?» Я говорил в микрофон. Пытаясь привлечь внимание солдат и полицейских к домам и зелёным насаждениям, которые их окружают, к большому фикусу, к качелям и горкам на дентской площадке, я сказал: «Послушай, солдат! После того, как ты закончишь тут свою работу, ты поедешь в конце недели в отпуск. Ты приедешь к подруге, живущей в точно таком же доме. Но разве тебе не помешают воспоминания о том, что из такого же дома ты вытащил другую девушку, ту самую, что там родилась? Полицейский, послушай! Закончив выполнение своего задания, ты вернёшься к жене и детям в Ашдод или Ашкелон. И тогда ты вспомнишь, что накануне вытаскивал отсюда испуганных и плачущих женщину и детей. И ты сможешь жить с этим?» Когда на пункт оповещения пришла Реут Амитай, потерявшая мать в кровавом теракте в Кфар-Даром и обратившаяся к сердцам депортаторов с просьбой не разрушать её семью и дом вторично, она плакала, и мы плакали вместе с нею. Да неужели есть такое сердце, что способно устоять перед таким её обращением? Мы все говорили во время всего периода, предшествовавшего изгнанию, об критической функции поселенцев. Мы им сказали: «Главное, чтобы вы не сломались. Ведь невозможно разрушить хотя бы один дом, наполненный мебелью и книгами, вещами, стоящими на своих местах, где кастрюля стоит на огне, дети сидят вокруг стола и едят корнфлекс с молоком...» Но бесчувственные обходили дом за домом и продолжали «свою работу», как хорошо смазанная машина. Почти без проблем (скорей всего, были 4 случая отказа в Кфар-Даром: один из них был жестоко избит, и ЯСАМники волокли его по земле – в назидание другим). Ашер Мивцари, «Ашерке», один из основателей посёлка, который символизирует и лично, и по своему деликатному характеру, и по воспитанию, и идеологически самое лучшее, что только есть в Гуш-Катифе, был вырван из своего дома с женой Навой и детьми одним из первых, без задержки, без труда. А уж после этого – «никакого основополагающего закона о чести, достоинстве и свободе человека», никакого милосердия и вообще желания прислушаться... Выкорчёвывание продолжается, посёлок пустеет... Старший офицер был потрясён, когда Эяль Хадад с презрением выкинул из дома подальше орден, полученный им в «Голани», но в конце-концов армейский орден причинял ему боль гораздо большую, чем те люди, которые за ним стояли. Солнце светило, акация цвела, и депортаторы изгоняли. Нестерпимая скорость и лёгкость, которую невозможно было себе представить, при наличии или при отсутствии сопротивления, с которой за каких-то пять часов ликвидировали целый мир – да, это очень напоминает то, что происходило в Венгрии в 1944 году. Вечером вошли и отдали приказ, а утром согнали всех евреев на улицу. Верно, на сей раз это только изгнание, нет никакого убийства – есть разница! Ну, а как насчет прав человека? Как были растоптаны все демократические барьеры? Как и там, так и тут годами клеветали на поселенцев всеми средствами, используемыми прессой – тут и карикатуры, и тотальная мобилизация всех властных структур, от судебной до средств массовой информации. У нас был только один радиоканал, говорящий на другом языке, и его преследовали – и в конце-концов закрыли. Когда настало время испытания, мы уже не были людьми, защищёнными и обладающими правами. С нами не считались. Мы стали как бы вне закона... Как там, так и тут надо всем властвует диктаторская система, ей принадлежат армия, полиция, юридическая система и пресса. А мы, мелкота – перед нею... Все споры, которые поднимались в последнее время, сводились к чему-то мелкому: хорош или плох Совет Поселений, не стоит ли вести себя в процессе борьбы повоинственней? Ну, и тому подобное... Результат в любом случае – соответственный... Даже если бы привели в Гуш-Катиф ещё 30 или 50 тысяч человек, изгнание всё равно бы произошло и почти за то же время. Вышли бы добровольно или сопротивлялись, открыв огонь, – всё равно изгнание было бы проведено приблизительно за то же время и по тем же инструкциям. Профессионализм, проявленный при срочной доставке огромного контингента войск депортаторов... Когда стало известно о создании палаточного городка для депортаторов возле перекрёстка Гама, штаб «Национального дома» призвал нас придти и - «каждый берёт в руки стержень палатки и вытаскивает его, несет и бросает его на расстояние приблизительно километра оттуда». То, чего дорогие евреи не поняли, так это то, что речь идёт о подобной операции в двух огромных палаточных городках, да ещё и сильно охраняемых, окружённых двойным оцеплением и мощной оградой, а между ними – широкая стерильная зона. Армия и полиция умели выбрать для выполнения задания всех тех, кому есть, что терять – и крупно! Курсанты престижных курсов, с одной стороны, и профессиональные военные, с другой стороны. Они вложили очень много в систематическую промывку мозгов, включая психологов, высококлассных специалистов, бесчисленные упражнения и занятия по закреплению нужных образов...
«Что было – того не будет»?
Мне хочется сказать что-то положительное о раввинах, обещавших, что трагедии не произойдёт, и о друзьях, которые ждали торжественной благодарственной церемонии. Реальность, против которой мы оказались, была до последней степени сумасшедшей и противоестественной... Система власти перешла все границы на пути влево на политической карте. Нетаниягу, Ливнат, Сильван, Гила Гамлиэли, Юваль Штайниц и компания, все эти люди, совсем недавно говорившие с нами с помостов на бесчисленных демонстрациях, где они были вместе с нами, прекрасные слова об Эрец Исраэль и о героях Гуш-Катифа – все они предали! Все было совершенно открыто и нагло, и это даже не пытаются скрыть, пресса только и знала, что внаглую врать и подстрекать, и вела механизм разрушения. И против всего этого стояла чистая святость и праведность, не просто праведность чтения псалмов в бездельи, а праведность земледельцев, людей труда, трудящихся на потрясающих сельскохозяйственных предприятиях, каких больше нет в государстве Израиль, праведность людей "верящих и засевающих". И с ними «каждый, кого трогает беда народа до глубины души». Сыны света против сынов тьмы на разных полюсах. Как в момент, предшествующий кульминации в классической пьесе. Драматическая реальность в духе ТАНАХа. Когда настал этот момент - после 6 тысяч чудес, которые видели в Гуш-Катифе, когда "Касам" упал по ошибке в Бейт-Хануне и убил арабского ребёнка и ранил членов семьи одного из высокопоставленных чиновников ООП... – что может быть более реальным, чем чудо?..
Что дальше?
Злодеи сейчас празднуют. Некоторые всё ещё делают вид, что сочувствуют нам. Другие делают такую уступку. Нет сомнения, что это открытие - до чего легко разрушить и выселить, - прибавляет им удовлетворения и адреналина: «О, этот день, на который мы надеялись, наконец-то мы до него дожили!» Жаль уступать сейчас, когда существуют такие тренированные войска. Такие умы уже готовят следующие сражения. Знаем ли мы, как готовиться? Как защищаться? Я не открою секрета, сказав, что не знаю ответа на древний хрестоматийный вопрос? «Почему путь зла оказался успешным?». Но я позволяю себе процитировать принимавшего меня в Кфар-Даром Эяля Хадада, совместившего в себе грубоватого фермера с глубоко верующим человеком. Эяль процитировал Бар-Козива: «Ло тис'од вело тихсоф!» - не помогай и не мешай. Эяль сказал: «Я понимаю Бар-Кохбу. Когда воюют против превосходящих сил противника, следует вести себя так, будто Вс-сильного нет. Нельзя думать: я сделаю усилие со своей стороны, а Вс-сильный уже разрешит проблему. Надо работать изо всех сил, задействовать ум на всю катушку и не расслабляться». Анализируя при взгляде назад, мне кажется, что единственная вещь, которую, может быть, можно было сделать, дабы это предотвратить или задержать бесчинство, - это всем мобилизовать все силы и работать исключительно для предупреждения слепого повиновения со стороны солдат и полицейских. Солдаты и полицейские – это всё часть народа Израиля, а, стало быть, была тут потенциальная возможность своего рода референдума в очень трудных условиях. В этом мы потерпели провал. Большой процент наших раввинов, лидеров общества, в лучшем случае сами запутались и других запутали, а в худшем случае – сами по сути провалились. Мы удостоились иметь маяк в образе раввина Авраама Шапира, который видел путь без петляния, прямо и ясно. Если бы мы объединили силы и мобилизовались все в этом направлении, не заблуждаясь и никого не вводя в заблуждение, не растеряли бы другие действенные силы, которые оказались не столь эффективны, тогда, не исключено, у нас и был бы шанс. Вот она, моя рекомендация к предстоящим тяжёлым сражениям, которые нас ожидают в не столь далёком будущем...
Перевела Фаня Шифман, МАОФ
|
|
|
Статьи 
