Насаждаемая в стране атмосфера чрезвычайщины призвана компенсировать очевидный дефицит легитимности принятого правительством решения о депортации еврейского населения из сектора Газы и Северной Самарии. Не предъявив гражданам страны убедительного ответа на вопрос о том, в чем состоит источник его полномочий, и даже не имея теперь возможности сослаться на опросы общественного мнения как на доказательство своей популярности, Ариэль Шарон требует от правоохранительных органов все более жестких мер подавления нарастающего движения протеста.
 
При этом премьер-министр, со значительным удобством для себя, опирается на поддержку юридического советника правительства Мени Мазуза, который сначала спас его от уголовной ответственности по делу о «греческом острове», а теперь, придерживая на руках козырную карту («дело Сирилла Керна»), выступает едва ли не главным застрельщиком репрессивного курса в отношении патриотической оппозиции.
 
Попыткам диалога и сохранения гражданского мира не остается места в новой схеме действий Шарона, полностью ориентированной на то, чтобы запугать противников отступления. Последние, сделав сознательный выбор в пользу ненасильственного сопротивления разрушительным планам правительства, сталкиваются в последнее время со все более откровенными репрессиями и со все более тенденциозным освещением своей деятельности в местных и зарубежных средствах массовой информации.
 
Убедительным доказательством этой тенденции стали такие события минувшей недели, как арест известного правого активиста Виталия Вовнобоя и клеветническая кампания, последовавшая за  дракой еврейских и арабских подростков у поселения Шират ха-Ям, в секторе Газы.
 
Вовнобой арестован как владелец домейна, на котором поддерживается сайт, призывающий граждан Израиля к участию в проводимых правой оппозицией акциях протеста, включая перекрытие шоссейных дорог. Это и само по себе может рассматриваться как создание юридического прецедента, в рамках которого владелец домейна подвергается уголовному преследованию за содержание («контент») одного из обслуживаемых им сайтов. При иных обстоятельствах создание подобного прецедента было бы сопряжено со значительными процедуральными сложностями и наверняка бы дошло до БАГАЦа, но в лихом режиме шароновской чрезвычайки такие проблемы решаются значительно проще.
 
На рассвете 4 июля к дому Виталия Вовнобоя, известного общественного деятеля и одного из руководителей фракции  «Еврейское руководство» в Ликуде, явилась группа вооруженных сотрудников полиции в штатском. Ворвавшись с навеянной духом времени деликатностью прямо в спальню супругов, полицейские скрутили Вовнобоя, надели на него наручники и швырнули его на пол. После этого в доме был произведен обыск, по ходу которого полицейские учинили настоящий разгром и изъяли у семьи Вовнобой компьютер, сотовые телефоны, а также то, что бы квалифицировано ими как «подстрекательские материалы».
 
Жена Виталия Ася Энтова, известная русскоязычной израильской публике как журналист и активный деятель «Еврейского руководства», смогла добиться от производивших обыск сотрудников полиции предъявления удостоверений личности. Таковые были предъявлены ими на имена Ашера Лизми, Таля Леви, Элиягу Шема и Давида Асрафа. Несмотря на протесты Энтовой и на отсутствие у производившего обыск наряда ордера на арест, полицейские изъявили намерение задержать и увезти с собой Виталия Вовнобоя.
 
К этому моменту, около шести часов утра, живущий рядом с семьей Вовнобой в поселении Карней-Шомрон врач Евгений Мерзон был разбужен соседями. Узнав, что Виталию стало в ходе обыска плохо, он сразу же отправился к нему, прихватив с собой все необходимое для оказания первой помощи. Предъявив полицейским удостоверение врача, он получил возможность осмотреть лежавшего на полу Вовнобоя.
 
- Виталий выглядел очень плохо, он был бледен, стонал и воспринимал происходящее смутно, - рассказывает Евгений Мерзон. – Я спросил, больно ли ему, и он пожаловался мне на тяжелую боль в груди. Один из полицейских комментировал наш разговор, который я намеренно вел на понятном ему иврите, оскорбительными репликами. «Ой, ему больно! – издевательски выкрикивал он. – Санитар, ты зачем его бьешь? Ему больно!». Я старался не обращать внимания на это свинство и делал свое дело. Измерив Виталию давление и пульс, я был встревожен: очень высокое давление (160 на 110), учащенный пульс и другие признаки, позволявшие предположить, что передо мной находится человек в состоянии острого сердечного приступа. Наружный осмотр не может дать в таком случае однозначной индикации, и я заключил, что Виталия необходимо срочно отправить в больницу. Сообщим полицейским о своих выводах, я получил разрешение вызвать скорую помощь».
 
Однако последующее поведение полицейских явилось для Мерзона совершенно неожиданным:  
 
- В какой-то момент, осознав, что в поселение вот-вот прибудет машина скорой кардиологической помощи, капитан полиции Ашер Лизни заявил, что он намерен увезти Вовнобоя, не дожидаясь прибытия медиков. Я попытался объяснить ему, что как военврач, регулярно проходящий резервистскую службу, считаю его действия незаконными. Даже при задержании террористов заключение врача, согласно которому данное лицо не подлежит аресту по состоянию здоровья, неукоснительно выполняется военными. В таких случаях задержанного везут под охраной в больницу, а не в тюрьму. Здесь же перед нами не террорист и, к тому же, не молодой уже человек, который и по возрасту – 49 лет, и по предыдущим медицинским показаниям относится к группе риска в плане сердечно-сосудистых заболеваний. На это другой полицейский, Элиягу Шема, сказал мне буквально следующее: «Да кто ты такой со своим медицинским дипломом? Купил его в России за два рубля, и будешь теперь нам указывать?».
 
Было бы трудно сильнее оскорбить Евгения Мерзона – практикующего врача, автора ряда научных публикаций в медицинских журналах и капитана ЦАХАЛа, получившего благодарность командования «За мужество при спасении человеческой жизни». На следующий день он подал жалобу на производивших обыск у Вовнобоя полицейских, обвиняемых им в превышении полномочий, расистских высказываниях и оскорблении личности. Но утром 4 июля Мерзон не сумел предотвратить арест Вовнобоя, и тот в тяжелом состоянии был увезен в полицейский участок, расположенный в Русском подворьи Иерусалима.
 
Вскоре Иерусалимский мировой суд продлил на трое суток распоряжение о содержании  Вовнобоя под стражей. Очередное слушание по его делу назначено на четверг, 7 июля.
 
Уже первые сообщения об аресте Виталия Вовнобоя и о варварском поведении полиции в ходе обыска и ареста, всколыхнули русскоязычную общину Израиля и стали поводом для составления сразу нескольких заявлений протеста (одно из них, подписанное бывшими узниками Сиона и активистами алии, публикуется на этой странице). Но будет ли этого достаточно для того, чтобы добиться немедленного освобождения Вовнобоя в насаждаемой теперь атмосфере чрезвычайщины, на фоне грозных призывов Мазуза и судебных репрессий в отношении руководителей движения «Баит леуми», - не ясно.
 
Все более тенденциозный характер освещения событий в стране левыми СМИ является таким же закономерным результатом политики Ариэля Шарона, как и ужесточение судебно-полицейских репрессий в отношении правых активистов. Драка еврейских и арабских подростков у поселения Шират ха-Ям превратилась стараниями израильского ТВ в «попытку линча», невинной жертвой которой объявлен палестинец, заснятый минутой раньше швыряющим камни в евреев. «Жертва» жива и здорова, но это не мешает местным и зарубежным журналистам бесконечно муссировать тему «линча», выборочно транслируя отснятые кадры.
 
Инцидент у поселения Шират ха-Ям, в ходе которого группа радикально настроенной еврейской  молодежи в самом деле вела себя глупым и вызывающим образом, был как-будто заказан премьер-министром для того, чтобы выступить с серией громогласных заявлений об опасности правого экстремизма и ужесточить, задолго до первоначально назначенного срока, режим въезда в еврейские поселения сектора Газы. В этих условиях участникам движения протеста приходится опасаться провокаций и следить за поведением тех, кто вместе с ними выходит на улицы и дороги страны, пытаясь остановить запущенный Шароном механизм разрушения. Но, даже при самом ответственном и осторожном поведении с их стороны, сегодняшняя ситуация объективно чревата новыми репрессиями и клеветой.